Биолог-полярник Андрей Утевский: «Наука для меня - это образ жизни и способ зарабатывания денег»
27.10.2014

Бытует мнение, что наука – удел людей скучных, теоретиков, которые жизни не видели и дальше своей кафедры носа не высунут. Наш новый участник проекта «Харьков – город ярких идей», биолог-полярник Андрей Утевский, вдребезги разбивает все стереотипы. Меньше всего он похож на серого кабинетного ученого.

Андрей Юрьевич – исследователь-полярник, профессиональный дайвер, единственный харьковчанин, который за годы независимости Украины трижды побывал в Антарктиде и совершил там более 150 подводных погружений! Он запечатлел на камеру сотни потрясающе красивых и порой опасных обитателей океанских глубин! При этом Андрей Юрьевич - кандидат биологических наук, известный в Украине и за рубежом специалист в области гирудологии и паразитологии, открывший пять новых видов пиявок. А преподавательскую деятельность ученого высоко ценят, как студенты Харьковского национального университета, которым он преподает на кафедре зоологии и экологии животных, так и профессиональные дайверы, которых он подготовил как инструктор UDIP/CEDIP.

С таким незаурядным собеседником разговор не мог получиться обыденным. Андрей Юрьевич рассказал нам о том, как становятся полярниками, чем опасен морской леопард, что общего у науки и бизнеса, и как ученый с братом поделили земной шар по экватору, чтобы не мешать друг другу работать.

Андрей, в этом году вы совершили уже третью для вас антарктическую экспедицию. Какие задачи вы ставили перед собой?

Мы начали новую программу, основываясь на опыте международных антарктических исследований. Она заключается в разработке природоохранных районов.  У каждой страны-участницы Антарктического договора есть определенная зона интересов и ответственности. Есть она и у Украины – не такая большая, как у Великобритании, США и Австралии, которые давно ведут исследования, но довольно активно развивающаяся благодаря нашим действиям. В этом году наземной частью занимался ученый из Львовского университета Игорь Дикий, специалист по позвоночным животным, а акватория была на мне.

 Какие ощущения вы вынесли из этой поездки как исследователь и как человек?

Биология это не только цифры – ведь ты спускаешься под воду, и видишь настоящие чудеса. Поэтому все наши исследования сопровождаются фото и видеосъемкой.  Я делаю не только научные фотографии, интересные лишь специалистам, но и художественные, представляющие эстетическую ценность. Это два разных подхода – ученым интересны довольно сухие снимки, показывающие биоразнообразие объекта, а простого человека может зачаровать красота подводного мира Антарктики.  Что интересно, в ходе  исследований удалось найти объекты, которые соответствуют обоим подходам. В первую очередь, это подводная скала на глубине 30 м. Мы спустились в темноту, включили фонари, чтобы ненароком не врезаться в подводную часть айсберга, и увидели вертикальную стену, обросшую совершенно удивительными животными. От этой красоты захотелось закричать от восторга на 30-метровой глубине! А потом началась серьезная научная работа – сейчас мы описываем найденные виды, создаем совместно с географами трехмерные карты районов, до чего, кстати, наши иностранные коллеги еще не дошли.

С какими трудностями приходится сталкиваться, работая на полярной станции?

Во-первых, работать в Антарктике тяжело физически – температура воды в среднем где-то -2°С, спускаться приходится на глубины до 60 метров, часто в экстремальных условиях. Так что здоровье у исследователя должно быть, как у космонавта. Во-вторых, такие исследования стоят довольно дорого, причем высока стоимость как оборудования, так и его транспортировки. В-третьих, именно исследование акваторий связано с политическими вопросами, такими, как разграничение вод, ведь в морях Антарктики есть не только живые организмы, но и залежи нефти и газа.  

К увлечению Антарктикой вас привел интерес к биологии, или наоборот, вы стали ученым, потому что мечтали побывать за полярным кругом?

Я с детства хотел быть биологом. Возможно, на это повлияла большая домашняя библиотека книг о приключениях. Была среди них и книга Патрика Прингла «Путь в глубину», в которой были собраны интересные истории о водолазах. Потом мне попала в руки литература об Антарктике, и постепенно сама собой зародилась идея все это совместить. В университете я вступил в клуб подводников, с которым мы в 1988 году поехали в экспедицию на Белое море, в Арктику.  Там я совершил первые погружения. Это был еще любительский уровень, мне просто было интересно увидеть полярный мир холодных морей.  Потом наши выпускники, работающие в Мурманском университете, пригласили меня в научную экспедицию на Баренцево и Карское море. В 1990-м году я начал планировать кандидатскую диссертацию по рыбьим пиявкам Антарктики, вышел на контакты в Зоологическом институте в Санкт-Петербурге, который курировал все арктические и антарктические исследования в СССР. Но тут грянул 1991-й год. Вернуться к мечте об Антарктике удалось лишь в 2002 г., когда я выиграл конкурс со своей программой подводных исследований. К тому времени я уже был кандидатом наук и имел большой опыт погружений. Это помогло доказать, что я не только имею интересную научную идею, но и смогу ее реализовать. В итоге я принял участие в Восьмой антарктической экспедиции на станцию «Академик Вернадский», которая длилась больше года.

За время путешествий вы встречали много интересных обитателей как моря, так и суши. Встреча с каким животным вас наиболее впечатлила?

Впечатлил морской леопард. Представьте, что вы оборачиваетесь, а рядом проплывает существо с головой, как у тираннозавра. Они довольно опасны, от контакта с этим животным не так давно погибла британская исследовательница, поэтому в Антарктике вообще-то запретили погружаться рядом с ними. Но мы с напарником убедили руководство, что с нами все будет в порядке, и в этом году мне удалось сфотографировать его под водой.

Многие относятся к экстремальным путешествиям как к хобби. Как вам удается сочетать их с такой серьезной деятельностью, как научная?

Скажу так – у меня все завязано на искреннем увлечении наукой. Есть люди, которые зарабатывают деньги на работе, пусть и не очень любимой, чтобы потратить их на хобби. В науке же невозможно просто отрабатывать смену и уходить домой. Человек, который серьезно работает в науке, делает это круглосуточно. Это для него и способ зарабатывания денег, и образ жизни.

Наука здесь в чем-то близка сфере бизнеса – ведь бизнесмен не может быть бизнесменом только с девяти до пяти. Расслабишься, и тут же конкурент тебя «сделает». В науке все так же. Я, например, занимаюсь также систематикой пиявок – Харьков, кстати, родина всемирно известной научной школы в гирудологии, науке, посвященной этим существам. Так вот, среди систематиков существует сумасшедшая конкуренция, относительно того, кто откроет новый вид. Представляете, что значит обнаружить и описать животное, о котором до тебя не знали? Если же ты немного промедлишь, недоработаешь, то вполне возможно, что этот вид опишет кто-нибудь другой.

Кстати, о конкуренции. Я читал, что у вас с братом, тоже ученым-биологом, существует состязание по поводу того, кто откроет больше новых видов животных?

Мы в шутку поделили мир по экватору, чтобы не мешать друг другу: я занимаюсь пиявками южного полушария, а он - северного. Хотя, где-то на подсознательном уровне такое состязание действительно есть. На сегодняшний день я открыл пять новых видов, а Сергей – восемь, то есть немного вырвался вперед. Кстати, пару месяцев назад он успешно защитил докторскую диссертацию.

На студенческих форумах я видел много положительных отзывов о вас, как о преподавателе. Как у вас получается заинтересовать студентов такими экзотическими науками как гирудология и паразитология?

Следует сказать, что современная зоология значительно отличается от того, что было раньше. Исследователь пиявок сегодня – это уже не Дуремар с сачком. Мы  подключаем и молекулярную генетику, и проводим сложный анализ с помощью компьютерных программ, и реконструируем эволюционные процессы.  К сожалению, следует сказать, что из нынешних студентов наукой удается заинтересовать лишь немногих, зато этим немногим мы пытаемся дать как можно больше возможностей успешно реализоваться.   На моих же занятиях, думаю, на студентов производит впечатление то, что большинство учебных фотографий, сделал я сам.

Многие считают, что в Украине научный прогресс застыл на месте и открыть что-то новое очень сложно. Однако пример таких энтузиастов, как Андрей Утевский, доказывает, что современная наука вполне может быть новаторской и интересной. Да и просто добавить в нашу жизнь ярких красок ей вполне по силам. Главное – верно служить науке и жить ею, как это делает наш собеседник.

Беседу вел Александр Иванин.

Фото из архива Андрея Утевского

Все статьи